Поиск на «Русском кино»
Русское кино
Нина Русланова Виктор Сухоруков Рената Литвинова Евгений Матвеев

Дневник режиссера. 1986, 13 октября

Ровно в 18.00 я переступил порог кабинета Панушкина. На его столе и на стене были выложены и развешаны сигнальные листы завтрашнего номера. Сам он - в пальто, так как в их новом здании еще не топили. Георгий Петрович уже ожидал меня.

- Вот, - указал он на стол.

Я посмотрел и обмер: вся четвертая полоса газеты была отдана "Лермонтову", а первая страница - пресс-конференции М. С. Горбачева по итогам встречи с Рейганом в Рейкьявике.

- Никогда такого не бывало, - сказал Георгий Петрович, - и никогда больше не будет.

Панушкин был похож на полководца, выигравшего великую, но не последнюю битву. Завтра последует реакция на взрыв этой бомбы.

Я сел в уголок читать "сигнал". Зашла помощница Георгия Петровича с корректурой, и мы втроем начали вычитывать текст. Панушкин то и дело звонил в типографию, исправлял опечатки.

После того как мы завершили работу, эта милая женщина попрощалась с нами и сказала Георгию Петровичу:

- Сухари я вам насушила...

- Сухари мне будет носить Николай Петрович, - пошутил тот и радостно улыбнулся, а когда за помощницей закрылась дверь, сказал мне: - С ней можно в разведку идти.

Зашли еще двое, и я машинально прикрыл "сигнал". Они сказали Георгию Петровичу что-то насчет отсутствующей четвертой полосы, и он их справадил. Уходя, один из них, черненький, остро зацепил меня глазами, буквально насквозь пробуравив чуть ли не до костей.

Получив вычитанные корректором три полосы, Георгий Петрович приложил к ним и нашу, четвертую, и сказал:

- Теперь можно ехать.

Я заметил:

- У меня такое чувство, будто мы сейчас на войне, в тылу врага.

- Конечно, - ответил Георгий Петрович.

Он сел в свою черную "Волгу", дал мне адрес типографии "Гудок", и мы двинулись на завершение операции "Водный транспорт". У дверей типографии Георгий Петрович спросил меня:

- Вы бывали в типографии?

- Нет, - ответил я. - Впервые в жизни.

Шествуя по длинным коридорам старого здания, Панушкин говорил:

- Когда будете делать фильм о каменном веке типографского дела, можете снимать здесь.

- Когда буду делать фильм об Иване Федорове...

Мы зашли в комнату, где вычитывался наш номер, а потом - в цех, где делался набор четвертой, моей полосы. К нам подошли наборщики, корректоры и выразили свое одобрение. Один из них произнес: "Молодцы. Давно пора..."

Георгий Петрович тут же исполнил мою последнюю просьбу - попросил убрать "но" из последнего предложения, и мгновенно был перелит и вставлен заново целый абзац.

На плиту положили лист бумаги, автомат прокатал по нему валиком, и Георгий Петрович протянул мне этот лист:

- Читайте абзац и берите себе - последний "сигнал" перед печатью.

Он попросил выдать мне 30 экземпляров отпечатанного номера. Выпуск обещали в 21 час, было еще только полвосьмого. Я помчался в ВТО - надо было выступить на творческом вечере Мариса Лиепы.

Там меня уже ждали. Марис знал, что я должен был срочно уходить, и выпустил меня первым. Я вышел на сцену к переполненному залу. Стал говорить о Марисе, о "Лермонтове" и чутко улавливал змеиное шипение в зале, ожидавшем моего провала. Но были и те, кто слушал внимательно, например сидящий в правом ряду Владимир Васильев. Я объявил фрагменты "Лермонтова". Они потекли на экране, а когда показ закончился, раздались аплодисменты. Вышел Марис, принял цветы из зала - за "нашего императора". Я поговорил с Екатериной Максимовой, пожал руки нескольким артистам, забрал коробки с пленкой и вновь помчался в типографию.

Вечером я созвонился с Г. П. Панушкиным: он был в приподнятом и веселом настроении, сообщил мне, что реакция окружающих положительная, отрицательных звонков пока не было, а это хороший симптом - боятся. Георгий Петрович собирается продолжать наступление и будет публиковать отклики на статью, если таковые появятся.

Вечером состоялась премьера и обсуждение "Лермонтова" в самом большом эталонном зале Мосфильма. За час до начала через всю студию потекли сотни людей. Они толпились у проходной Мосфильма. Когда я вошел в зал, он был почти полон - 900 мест не пустовали.

Показали "Фильм о фильме", и он мне на сей раз совсем не понравился. Что-то с ним не то Боря Левкович сотворил: выкинул мое выступление, отбором кусков из самых важных сцен он практически девальвировал их последующее звучание в фильме. Десятиминутный фильм показался мне нескончаемо длинным, с несколькими финалами.

Нет, меня провели.

После такой рекламы я представил Галю Беляеву, Митю Золотухина, Цихотского, Мариса Лиепу (пришедшего чуть позже), Демидову, кратко высказался и предоставил слово самой картине. Сам сел за микшер. В огромном зале, амфитеатром сбегающем от меня вниз, сидела почти тысяча людей. Мне было тяжело, а еще тяжелее было торчать с артистами после просмотра на сцене и выслушивать противоречивую, тенденциозную болтовню. Большинство патриотов напирали на то, что фильм был истинно русский, то и дело педалировались слова "русский", "Россия", "Родина". Все это удручало меня.

Пришли в зал и мои оппоненты, но их было меньшинство. Вышел какой-то парень и сказал: "Я тоже русский, но мне было скучно", и ему с готовностью зарукоплескало человек двадцать в правом углу зала. Но парня тут же четвертовали сотни голосов отовсюду. Поднялась бледная дева из "Комсомольской правды" - тоже с критикой фильма. Досталось и ей, и "Комсомольской правде" заодно. Некая малокомпетентная домохозяйка принялась упрекать нас в "коверкании лермонтовских поэтических текстов", но тут уж я ее осадил: "Конкретнее! У нас все выверено".

Остальные выступали за картину, но все это тяготило меня. И даже слова девятилетнего школьника о России мне показались навязанными взрослыми.



Библиотека » Н.Бурляев. "Дневник режиссера" (Создание фильма "Лермонтов")




Сергей Бодров-младший Алексей Жарков Екатерина Васильева Сергей Бондарчук  
 
 
 
©2006-2019 «Русское кино»
Яндекс.Метрика