Поиск на «Русском кино»
Русское кино
Нина Русланова Виктор Сухоруков Рената Литвинова Евгений Матвеев

Первое время царствования Иоанна IV

История России. Глава XVIII

Иоанну IV было три года, когда скончался его родитель; поэтому Россиею стали править мать его Елена и боярская дума из 20 самых знатных бояр. Все думали, что великая княгиня всего больше из них будет слушаться дядю своего, Михаила Глинского, и молодого боярина Ивана Федоровича Овчину-Теменнева-Оболенского, которого она очень любила. Но оказалось, что Елена Васильевна совсем не слушалась дяди, а все пошло так, как хотел Оболенский. Тем только и было хорошо, кто ему угождал. У маленького великого князя были живы двое дядей: Юрий и Андрей. Из них Юрия заподозрили в том, что он хотел сам сделаться государем, посадили в тюрьму и там он умер с голоду. Андрей был человек слабый, испугался, не знал, что ему делать, наконец со страха придумал овладеть Новгородом, а если удастся - и Москвою. Это открылось. Андрея Иоанновича схватили и тоже уморили в тюрьме. То же сделали и с Михаилом Глинским.

Дела шли так же, как и при Василии Иоанновиче; была война с Крымом, Казанью и Литвою. Русские везде побеждали. С Казанью потому была война, что там Еналея убили и призвали "ашего врага Сафу-Гирея. Но потом казанцы стали просить себе в цари Шиг-Алея, а он в то время был в заточении на Белоозере, потому что замышлял худое против брата. Шиг-Алея освободили и привезли в Москву; когда он вошел в дворцовую палату, шестилетний Иоанн Васильевич сидел на престоле. Шиг-Алей упал перед ним ниц, благодарил, клялся в верности, прославлял Иоанна и плакал. Великий князь тоже ударил челом и называл себя холопом.

Однако не удалось Шиг-Алея сделать казанским царем. В войне с татарами и литовцами Оболенский показал большую храбрость, но бояре очень не любили его.

Елена умерла, как думают, от яда. Иоанн Васильевич, семи лет от роду, остался круглым сиротою, без отца и без матери. Оболенский надеялся было на то, что маленький Иоанн очень любил его и сестру его, боярыню Агриппину Челяднину, свою надзирательницу, но бояре не посмотрели на просьбы и слезы государя, на глазах его схватили Оболенского и Агриппину и насильно постригли ее в монахини, а Оболенского посадили в тюрьму и уморили голодом.

Всем распоряжаться стали Шуйские. Хуже этих правителей еще не было в Русской земле. Они со своими приверженцами грабили казну и народ; главный из них, Иван Шуйский, с умыслом показывал неуважение к государю, клал ноги на его кресла. Шуйские не смели воевать ни с крымцами, ни с казанцами, и татары в их правление грабили Русскую землю больше, чем при Батые. Наконец, митрополит Иоасаф и бояре освободили из тюрьмы князя Ивана Вельского и сделали его главным в думе. Шуйские озлобились, но на первых порах ничего не могли сделать.

Этот самый Иван Вельский неудачно воевал под Казанью, но под старость он стал честнее. А между тем великая беда грозила Русской земле: хан крымский Саид-Гирей задумал напасть на нее, выпросил в помощь себе у турецкого султана войско с пушками, позвал ногайцев и условился, чтобы и казанский царь тогда же напал на русских. Вельский послал против казанцев Шуйского, а сам с большим войском выступил к Оке. Казанский царь пошел было на Русь, но сведал, что его готовы встретить, и побежал так скоро, что русские не могли догнать. А крымский хан уже подошел к Дону. Иоанну Васильевичу в это время было 10 лет. Он молился Богу в Успенском соборе пред Владимирскою иконою Божией Матери; плакал и вслух говорил: "Боже! Защити нас, юных сирот! Нет у нас ни отца, ни матери, ни силы в разуме, ни крепости в руках, а государство требует от нас спасения!" Народ плакал вместе с государем. Митрополит и бояре посоветовались и решили, что Иоанну лучше остаться в Москве. Между тем воеводы наши ссорились; Иоанн послал к ним, уговаривал помириться, крепко постоять за веру, государя и отечество, обещал милость не только им, но и детям их. Воеводы с умилением прочитали письмо, забыли ссоры и приготовились к бою. Хан думал, что Россия беззащитна, а вместо того увидел сильное войско, попытался перейти через Угру, но русские не пустили его. Ночью он слышал, что к ним все подходят новые войска и побежал; хотел на дороге взять Пронск, но тамошний воевода Желебин пушками, кольями и камнями отбился от татар. Мурзы кричали Желебину: "Сдайся! Царь обещает тебе милость, а не сдашься - будет стоять, пока не возьмет крепость!" Желебин отвечал: "Никто не возьмет города без воли Божией. Пусть царь стоит: скоро увидит московских воевод!" Саид-Гирей стал готовиться к новому приступу. Приготовился и Желебин: вооружил даже женщин, но хан узнал, что идет русское войско и убежал.

Вскоре Шуйские приманили к себе много сообщников, убили Вельского, а митрополита сослали в монастырь и опять по-прежнему стали своевольничать и злодействовать, посадили в тюрьму боярина Воронцова, которого Иоанн очень любил, когда новый митрополит Макарий просил о Воронцове, один из их приверженцев нарочно изорвал мантию митрополита. Но всего хуже было то, что они совсем не заботились об Иоанне. Государю надо много знать, чтобы хорошо управлять государством, и очень большое счастье для народа, что наследника престола с младенчества обучают всему хорошему. А Иоанна Васильевича ничему хорошему не учили, еще старались приучить ко всему худому; он с детства любил бросать кошек и собак с высокого крыльца, скоро ездил по улицам, давил народ, а бояре вместо того, чтобы сказать ему, как это нехорошо, приговаривали: "Пусть державный веселится!" Они потакали всему худому в нем, думая, что он за это будет их любить; но он помнил все, что они делали против его любимцев. Исполнилось ему 13 лет; он созвал бояр и стал говорить с ними как взрослый; сказал, что они беззаконничают, самовольно убивают людей, грабят землю, что многие в этом виноваты, но он казнит только главного из них - Андрея Шуйского. И точно, Шуйского отдали псарям, которые на улице его убили. Делами стали управлять дяди государя, Глинские, но они были не лучше Шуйских. А сам Иоанн не занимался делами, даже не любил, когда его отвлекали к ним от удовольствий. Однажды он был на охоте. Приехали пятьдесят новгородцев жаловаться на его наместника. Иоанн велел своим дворянам прогнать их; они противились, произошла драка, несколько человек было убито, а Иоанну сказали, что новгородцы покушались на его жизнь по наущению Воронцовых и других бояр. Иоанн без суда велел казнить этих бояр, говоря, что они заслужили казнь тем, что делали в его малолетство.

Исполнилось Иоанну 17 лет. В это время митрополитом был Макарий, очень умный, ученый, благочестивый человек; он сделал много хорошего, когда еще был новгородским архиепископом, составлял жития святых и Степенную книгу, в которой рассказывалась русская история. Он очень обрадовался, когда Иоанн сказал ему, что хочет венчаться на царство и потом жениться непременно на русской. Греческий император прислал царское облачение Владимиру Мономаху. Говорят, что Владимир отдал его младшему сыну своему, Юрию, чтобы он сохранил его в своем роде, не употребляя до тех пор, пока Бог не сжалится над Россией и не даст ей самодержца, который будет править один, без уделов. Иоанн IV был такой самодержец, венчался царским венцом Мономаха в Успенском соборе и стал называться царем.

Из всей России съехалось множество благородных девиц, чтобы государь выбрал из них невесту. Выбранная им Анастасия Романовна Захарьина была не только всех красивее, но всех разумнее и добрее. Иоанн очень любил ее, но на первых порах, даже и женясь на ней, не исправился. Анастасия усердно молилась о его исправлении, и, можно сказать, почти чудо исправило его.

Москва уже очень была велика в то время: много в ней было храмов Божиих и каменных палат, но большая часть строений была деревянная и худо построена. Тогда не наблюдали, чтобы дома строили в порядке; кто где хотел, там и строил; пожарной команды и инструментов тоже не было. Поэтому пожары были страшные. Но никогда не забыть таких пожаров, какие были в Москве в 1547 году. В этот пожар погорел почти весь город, храмы, царские палаты, казна, сокровища, иконы, не только дома, даже сады и огороды не уцелели. Сгорело 1700 человек, кроме младенцев. После пожара люди с опаленными лицами бродили среди пепелищ, искали родных, имущество, не находили и выли, как звери. Неприятели Глинских сказали народу, что они виноваты в этом пожаре, и государю донесли, что Москва погорела от колдовства. Государь послал бояр узнать, в чем дело. Они собрали народ на Красную площадь и спросили: "Кто сжег столицу?" Несколько человек закричали: "Глинские, Глинские! Мать их, княгиня Анна, вынимала сердца у мертвых, клала их в воду, ездила по Москве и этой водой кропила домы. Вот отчего мы сгорели!" Один из Глинских был тогда на площади, убежал в Успенскую церковь, но народ убил его, разграбил имение Глинских и перебил много их приверженцев.

Иоанн был в это время близ Москвы, на Воробьевых горах, в большом страхе. Вдруг к нему явился новгородский священник Сильвестр и стал говорить Иоанну, что Бог наказал его московским пожаром и бунтом, объяснил ему из Священного Писания, что Господь дал ему великую власть для того, чтобы всеми силами стараться о счастии подданных, что за горе и слезы их он страшно ответит перед Богом. Иоанн раскаялся, со слезами признался в своих грехах и стал совсем иным человеком. С этих пор Сильвестр сделался его неразлучным советником, хотя остался по-прежнему только священником. Другим любимцем Иоанна стал Алексей Адашев, которого летописец за великие добродетели называет земным ангелом. Бунт усмирили. Иоанн провел несколько дней в посте и молитве, созвал архиереев, покаялся перед ними в грехах, получил разрешение, причастился Святых Тайн. Потом велел съезжаться в Москву из всей России выборным людям. Когда они собрались, царь вышел из Кремля с духовенством, боярами и дружиной. Отслужили молебен. Иоанн сказал: "Рано Бог лишил меня отца и матери, бояре не радели обо мне, богатели неправдой, теснили народ, никто не мешал; сколько слез и крови от них пролилось, но Господь их рассудит. Прошлого не воротишь, но вперед я буду спасать вас от притеснения и грабительства. Оставьте ненависть и вражду, соединитесь христианскою любовью. Отныне я ваш судья и защитник". Ликовали русские люди и плакали от радости, слыша такие слова.

Адашеву царь велел принимать от всех обиженных просьбы, судил правосудно и милосердно; выдал закон под названием судебника и уставные грамоты, по которым во всех городах вместе с наместниками и тиунами стали судить целовальники или присяжные, выбранные от народа, и суд оттого сделался справедливее. Царь созвал в Москве собор, названный Стоглавым, потому что в нем издано 100 постановлений о церковном суде.

При Иоанне был в Москве немец Шмидт, выучился он нашему языку, царь дал ему денег и поручил набрать в немецкой земле ученых людей и ремесленников на нашу службу. Особенно нужно было артиллеристов, инженеров и людей, умеющих добывать и выделывать металлы. Самые бедные народы живут звериною и рыбною ловлей; те, которые занимаются хлебопашеством и скотоводством, богаче, но самые богатые те, которые обрабатывают металлы и продукты хлебопашества и скотоводства, имеют заводы и фабрики. Людей, понимающих заводское и фабричное дело, в России не было, так Иоанн и поручил Шмидту пригласить их. Шмидт набрал больше 120 человек, но в одном из ганзейских городов, Любеке, их задержали по проискам ливонских рыцарей и не пустили в Россию. Шмидта посадили в тюрьму. Немногие из них успели другими путями пробраться в Россию. Иоанн положил отомстить за это ливон-цам, но пока надо было управиться с татарами.

А.О. Ишимова, 1866 г.

Глава "Первое время царствования Иоанна IV" из книги История России в рассказах




Сергей Бодров-младший Алексей Жарков Екатерина Васильева Сергей Бондарчук  
 
 
 
©2006-2019 «Русское кино»
Яндекс.Метрика