Поиск на «Русском кино»
Русское кино
Нина Русланова Виктор Сухоруков Рената Литвинова Евгений Матвеев

Иоанн Грозный

История России. Глава XXI

Многие бояре завидовали Адашеву и Сильвестру и придумали сказать Иоанну, что эти двое его советников извели царицу Анастасию отравой. Поверил ли этому Иоанн, Бог знает, но только оба они умерли в изгнании: Сильвестр в Соловецком монастыре, а Адашев в Ливонии. Они оба удивляли всех своими добрыми делами: Адашев питал нищих, держал в своем доме десять прокаженных и сам омывал их язвы. Сильвестр замечателен еще тем, что написал книгу "Домострой", где собраны наставления, как поступать в разных случаях, вести хозяйство и прочее. Иоанн стал преследовать всех бояр и воевод, которые были дружны с Адашевым и Сильвестром, значит, самых лучших людей, и чем более преследовал, тем более ожесточался. Он казнил многих воевод, в том числе Данилу Адашева и Никиту Шереметева, а брата его, Ивана, посадил в тюрьму. Иван Шереметев слыл богачем. Иоанн спросил его: "Где твоя казна?" Шереметев отвечал: "Руками нищих я передал ее Богу".

Знаменитый воевода князь Андрей Курбский узнал, что царь хочет казнить его, убежал в Литву, написал оттуда Иоанну письмо, где упрекал за его жестокости и послал это письмо со своим слугою Василием Шибановым. Шибанов подал письмо царю на крыльце московского дворца, которое называется Красным. Иоанн пробил его ногу своим острым посохом, кровь полилась из раны; Шибанов стоял неподвижно, а царь оперся на посох и читал письмо. Сам он потом хвалил верность Шибанова, однако казнил его, а с Курбским они много раз писали друг другу бранные письма. Курбский стал служить польскому королю и много ему помог в войне с Россией.

Вскоре после смерти Анастасии царь со своими ближними людьми внезапно уехал из Москвы - никто не знал куда, а потом прислал грамоту, в которой написал, что хочет оставить царство, потому что против него умышляют зло. Бояре, духовные и вся Москва просили его делать, что хочет, казнить кого угодно, но только царствовать. Все так были напуганы беспорядками во времена ссор и малолетства Иоанна, что лучше хотели одного самодержца, как бы он ни стал царствовать. Иоанн воротился из Александровской слободы и завел новый порядок: разделил всю Россию на две части: опричнину и земщину. Опричнину составляли несколько городов под управлением самого царя и 6000 опричников, его телохранителей. Земщиной, то есть всей остальной Россией, управляли бояре, но без воли царя ничего не могли делать. Опричники давали клятву не дружить с земскими; не водить с ними хлеба-соли, не знать ни отца, ни матери, знать только государя. Во всех тяжбах с земскими опричников оправдывали, и они всячески притесняли земских, научали своих холопов, то есть слуг, прятаться в домах земских, находили их там и брали большую пеню с домовладельцев, клеветали на невинных, чтобы получить их имущество. Их скоро прозвали кромешниками. Они ездили всегда с метлами и собачьими головами в знак того, что метут Россию и грызут врагов царя. С ними Иоанн стал жить в Александровской слободе, в которой устроил крепость, и дворец иногда называл монастырем, себя игуменом, 300 самых злых опричников братией, ходил с ними ко всем службам церковным, молился в землю так усердно, что на лбу оставались у него знаки; но часто во время молитвы приказывал кого-нибудь казнить или мучить. В числе многих других в это время был казнен князь Александр Горбатый-Шуйский, побивший Епанчу.

Митрополита Макария давно уже не было в живых; его преемник тоже скончался. Сперва царь хотел сделать митрополитом казанского архиепископа Германа, но увещания этого святителя ему не понравились, и он придумал избрать в митрополиты соловецкого игумена Филиппа, который прославился святою жизнью. Филипп сперва отказывался, царь настаивал; тогда Филипп сказал, что согласится быть митрополитом, но с тем, чтобы опричнина была уничтожена. Однако же архиереи уговорили Филиппа принять сан митрополита без этого условия. В это время главный чин был государев конюший. Его давно имел старик боярин Федоров, которого все почитали. Федорову, Воротынскому и другим боярам тайком отдали грамоты от польского короля Сигизмунда, где он предлагал им милость, если они перейдут к нему. Они представили эти грамоты царю; но царь заподозрил Федорова в измене и казнил. Тогда же казнены князья Куракин, Ряполовский, Ростовские, Щенятев. Вскоре после этого, в воскресенье, митрополит Филипп готовился служить обедню в Успенском соборе. Царь, войдя с кромешниками, в черных ризах и высоких шлыках, подошел под благословение митрополита, но Филипп молча смотрел на образ Спасителя. Бояре сказали: "Владыко, это государь, благослови его". Митрополит отвечал: "Я не узнаю царя в этой одежде. Государь, мы приносим жертвы Богу, а за алтарем кровь христианская льется невинно. И в неверных царствах есть правда, а у тебя нет ее. Ты высок на троне, но есть Всевышний судия, наш и твой. Как предстанешь на суд его?" Иоанн ударил жезлом о камень и страшным голосом сказал: "Чернец! Доныне я вас щадил, а теперь буду таким, каким меня называете". Прошло немного времени. Во время служения митрополита, кромешники ворвались в Успенский собор, сорвали с него ризы, выгнали из церкви метлами и повезли в обитель; народ с плачем провожал его, Филипп со светлым лицом благословлял всех и говорил: "Молитесь!" Потом Филипп был сослан в тверской Отрочь-монастырь и убит.

Двоюродного брата своего Владимира Андреевича, жену его и двоих сыновей царь заставил выпить яд и пошел с войском к Новгороду. На пути туда и в самом Новгороде каждый день убивали от пятисот до тысячи новгородцев. Из Новгорода Иоанн поехал в Псков. Псковичи ждали себе того же, что было новгородцам. По совету псковского наместника князя Токмакова, они поставили перед каждым домом хлеб-соль и кланялись, благословляя царя, когда он проезжал. Это его умилостивило. Помолясь во храмах, Иоанн зашел к юродивому, Христа ради, старцу Николе Салосу. Старец так напугал царя предсказаниями, что он немедля уехал в Москву. Там он замучил искусного в сношениях с иноземцами дьяка Висковатого, своих прежних любимцев: князя Вяземского и Басмановых и брата второй своей супруги, черкесского князя Михаила Темрюковича.

Он был женат восемь раз, хотя нельзя жениться больше трех раз. После четвертого брака он просил разрешения, говоря, что крайность заставила его жениться. Духовные наложили на него церковное покаяние. После же он и разрешения не спрашивал. Тогда же царь казнил своего любимца, иностранца, лекаря Бомелия, чему все очень обрадовались, потому что Бомелий был очень злой человек, и Иоанн делал много худого по его советам.

Между тем война с Литвой и Ливонией продолжалась. Хотя Иоанн уже погубил хороших воевод, однако ему удалось покорить Полоцк и другие города. Но литовский воевода Радзивилл недалеко от Орши побил наголову князя Петра Шуйского, потому что русские не знали, что близко неприятель, шли беспечно и даже сложили на возы свое оружие. Из Ливонии Иоанн придумал сделать особое королевство, с тем чтобы оно платило ему дань. В короли ливонские он пригласил Магнуса, брата датского короля.

Крымский хан Девлет-Гирей уверял Иоанна в своей дружбе и совсем неожиданно напал на Россию. Царь убежал из Москвы, воеводы тоже струсили. Хан велел зажечь предместье Москвы, и вся она, кроме Кремля, сгорела. Людей погибло несколько тысяч человек. Хан не стал осаждать Кремль, ушел с большой добычей, разорив и разграбив все на своем пути. Через несколько времени он вторично напал на Россию. Иоанн опять убежал, но войсками на этот раз начальствовал Михаил Воротынский. С обеих сторон бились отчаянно. Русских числом было меньше, чем татар, но Воротынский ударил на них с тыла и разбил наголову. Едва шестая часть татар ушла в Крым. Царь назвал Воротынского еще раньше этого своим слугой - это был только важный чин, потом пожаловал державцем новгородским, а через пять лет казнил его.

Король польский умер. Иоанну хотелось, чтобы литовским и польским королем выбрали либо его самого, либо сына его союзника, немецкого императора, но поляки и литовцы выбрали королем трансильванского и седмиградского князя Стефана Батория. Баторий был очень храбрый человек, и хотя у Иоанна было гораздо больше войска, и оно храбро сражалось, но от трусости и худых распоряжений Иоанна и его воевод поляки и литовцы везде одолевали наших, взяли Полоцк и Великие Луки. Вся Лифляндия досталась полякам, а Эстляндия шведам, которые тоже побеждали русских. Наконец Стефан Баторий собрал 100000 войска и осадил Псков. Он уже надеялся отнять у нас и Смоленск и Новгород. Царь очень боялся Батория и унижался перед ним, просил папу помирить его с ним, а папа думал, что при этом он успеет подчинить себе русскую церковь и прислал мирить Иоанна с Баторием иезуита Поссевина. Монахи у католиков разделяются на разные, как они называют, ордены. Из этих орденов иезуиты самые хитрые и готовы для папы на всякую неправду. В Пскове было 30000 воинов с воеводами: Иваном Шуйским, Василием Скопиным-Шуйским, Хворостининым и другими. Польские воеводы, готовясь к приступу, сказали Баторию: "Государь! Завтра мы будем обедать с тобой в псковской крепости!" Приступ начался в самый день Рождества Богородицы. Неприятель ворвался в проломы и резался в них с русскими. Русские слабели. 'Шуйский указал им образ Божией Матери и мощи святого князя Всеволода: священники несли их из церкви к пролому, чтобы умереть или спасти город. Русские укрепились. В это время башня, которую заняли враги, вдруг от взрыва пороха взлетела на воздух; русские погнали остальных; даже женщины псковские помогали мужьям: перевязывали им раны, подавали воду, иные даже били врага копьями. Баторий после этого день и ночь стрелял по городу и написал воеводам, что если они сдадутся, то он обещает им милость, а жителям льготы; за упорство же грозил гибелью. Воеводы отвечали: "Мы не жиды, не продаем ни Христа, ни царя, ни отечество". Они отразили еще несколько нападений. Воины Батория гибли от холода и голода, потому что наступила зима. Король хотел взять печерский монастырь близ Пскова. Там было только 300 воинов, но монахи вместе с ними отразили врагов. Наемные воины Батория стали разбегаться. У него уже осталась едва четвертая часть его войска, сам он уехал от Пскова, а воевода его, Замойский, придумал убить главного псковского воеводу Шуйского изменой. В Псков явился отпущенный русский пленник с большим ларцем от одного немца, который писал, что переходит к ним и наперед посылает свою казну в этом ларце. В ларце были заряженные пищали, которые должны были убить того, кто ее неосторожно отворит. Но Шуйский велел его осторожно отворить, и обман поляков никому не повредил. Если бы Иоанн имел в то время такую бодрость, как в прежние счастливые времена, то мог бы совсем истребить польское войско; но он не верил своим воеводам, всего боялся и просил мира. Поссевин помог заключить этот мир, но не добился того, для чего был прислан. Царь даже не хотел говорить с ним о вере. Когда же Поссевин настаивал, Иоанн сперва спросил его, почему римско-католические монахи бреют бороды? Иезуит не знал, что отвечать. Царь продолжал, что он слышал, что папу носят на троне и целуют его туфлю, на которой вышит крест. Царь доказал, что это не согласно со смирением, предписанным Иисусом Христом, и противно высокому значению креста. Поссевин хотел оправдать почести, оказываемые папе, примером тех почестей, какие оказываются царю. Царь отвечал, что архиереям следуют не те почести, какие царям, и, разгорячившись, назвал папу волком. Поссевин спросил его, если так, зачем же он просил помощи у папы. Царь, еще более рассердясь, чуть не убил иезуита. Поссевин считал себя счастливым, что благополучно избавился от него. Впрочем, путешествие Поссевина не осталось без последствий, потому что он составил план, по которому полагал утвердить католичество в России. Впоследствии римские католики следовали этому плану. Война кончилась тем, что Иоанн уступил Польше Ливонию и Полоцк, а Швеции - Нарву.

Старший царевич Иоанн, такой же жестокий и невоздержанный, как его отец, был однако же умен, храбр и не мог снести позора. Он пришел к отцу и просил, чтобы послать его с войском на Батория. Иоанн закричал: "Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь отнять у меня царство!" и бросился на сына. Любимец Иоанна, боярин Борис Годунов, хотел удержать его руку, но царь поранил Годунова и своим железным посохом ударил царевича в голову. Царевич упал, обливаясь кровью. Иоанн побледнел, вскричав: "Я убил сына!", бросился целовать его, удерживал кровь, текущую из раны, плакал, рыдал, молил Бога о прощении. Царевич очнулся, целовал руки отцу, уверял его в своей любви и верности, но через четыре дня скончался в Александровской слободе; Иоанн просидел несколько дней без сна и пищи у его тела; во время похорон его бился о гроб и о землю с отчаянным воплем. До конца жизни совесть страшно мучила его. Он посылал в русские и греческие обители молиться о царевиче и прочих замученных им, но все-таки не переставал мучить других.

А.О. Ишимова, 1866 г.

Глава "Иоанн Грозный" из книги История России в рассказах




Сергей Бодров-младший Алексей Жарков Екатерина Васильева Сергей Бондарчук  
 
 
 
©2006-2019 «Русское кино»
Яндекс.Метрика