Поиск на «Русском кино»
Русское кино
Нина Русланова Виктор Сухоруков Рената Литвинова Евгений Матвеев

Стево Жигон. "Монолог о театре". Лишний человек

Из-за "Гамлета" я сначала хотел сделать камерную психологическую драму. Я хотел избежать всего театрального и поставить на сцене личную драму одного необычного человека.

Эту личную драму я видел в его изолированности от общества и от жизни, и в то же время в его намерении исправить эту жизнь и это общество. Эта изолированность (сейчас мы бы, вероятно, назвали ее "элитарностью") часто в европейской литературе объяснялась несчастливой судьбой литературных героев, обычно так называемых интеллигентов. В русской теории литературы для таких героев даже имеется специальный термин - "лишний человек".

Гамлет - молодой образованный человек, который хочет изменить мир, установить справедливость и истину, но все это сопряжено у него с основательной проверкой, сомнениями, предчувствиями и всем тем, что сопутствует поступкам всякого аналитического ума и всякой души, мечтающей о справедливости. В этом контексте Горацио у меня - человек, который тоже все проверяет только для того, чтобы узнать, чтобы констатировать и чтобы объявить истину. "Дыши в суровом мире, чтоб мою поведать повесть", - говорит ему Гамлет, умирая. Эти двое в трагедии имеют третью крайность в лице Фортинбраса, который, не проверяя ничего, не сомневается вообще в правильности своих поступков, без колебаний готов изменить мир.

Все трое борются за справедливость и истину. Фортинбрас - неутомимой деятельностью, Горацио - исследованием, а Гамлет - личным страданием, муками слишком чувствительной, слишком ранимой совести. Слышу, как Фортинбрас говорит: "Виноваты другие"; слышу Горацио, как он говорит: "Никто не виноват", и слышу Гамлета, как он восклицает: "Я виноват".

По этому "Я виноват" мы действительно узнаем в Гамлете первого так называемого "лишнего человека" современной европейской литературы. После него появились в разных вариантах в своих национальных литературах (хотя их так и не называли) такие герои, как Жюльен Со-рель Стендаля, Чайльд Гарольд Байрона, Вертер Гёте, Карл Моор Шиллера, Онегин Пушкина, Печорин Лермонтова, князь Мышкин, Раскольников, Версилов Достоевско-го, а также Инсаров, Рудин, Базаров из романов Тургенева, Астров, Платонов, Иванов Чехова и многие другие герои Драйзера, Камю, Фолкнера, Сартра, как и герои нашей литературы из произведений Боры Станковича, Андрича, Црнянского, Чосича, Меше Селимовича, Киша и многих других наших современных писателей.

Где-то здесь, на распутье, где перекрещиваются долг открыть истину и долг действовать и бороться за справедливость, я и хотел толковать смысл трагедии Гамлета. Мне кажется, что кроме бетонной плиты и камешков, которые сыплются, совсем не случайно, что в последней сцене моего "Гамлета" подъемный мост Эльсинора медленно поднимается и закрывает вид, мертвецы, один за другим, толкаясь, медленно катятся на дно. Гамлет из последних сил хочет дотянуться до "той, другой стороны", хочет выйти из "крепости" (Меша Селимович), из изоляции, из элитной тюрьмы, в которую он сам себя поместил. Это ему не удается, и люди Фортинбраса, занимая Эльсинор (в моей постановке), отпихивают его ногами, не замечая его, и он скатывается на дно, где уже лежат его мать, дядя и брат его Офелии.

Я хотел, чтобы мой Гамлет действительно был лишним и виновным: он прекрасно понял, а может, и не понял вообще, что мир не меняется в результате только совершенствования самого себя, для этого необходимо прежде все-го общественное действие, что мир не изменить только душевными муками, требуется и "испачкать руки".



Библиотека » Стево Жигон. "Монолог о театре"




Сергей Бодров-младший Алексей Жарков Екатерина Васильева Сергей Бондарчук  
 
 
 
©2006-2019 «Русское кино»
Яндекс.Метрика