Поиск на «Русском кино»
Русское кино
Нина Русланова Виктор Сухоруков Рената Литвинова Евгений Матвеев

Вопреки суровому времени

Режиссёр Горан Паскалевич принадлежит к узкому кругу европейских и мировых режиссёров, чьи фильмы обозначили конец ХХ века. Без сомнения, его фильмы являются отражением европейских травм конца века, но особым мощным источником вдохновения для режиссёра послужила также драма сербского народа на переломе столетий. Все его фильмы наполнены символикой этой драмы, очередной акт которой разыгрывается вот уже на протяжении двухсот лет и никак не заканчивается. Благодаря ярко выраженной склонности Паскалевича к универсальным значениям, этот символизм становится понятен лишь "при повторном прочтении", но в этом и есть его истинная ценность.

Как в любом символическом произведении, в фильмах Паскалевича реальность исторического момента облачается в скрытые чувства и мысли, представления и сны. Эта тайная жизнь души является стержнем поэтики Паскалевича, несмотря на впечатление реальности, возникающее от документальности и достоверности его поэтики ("Земные дни текут"). Насколько реальным не было бы происходящее в фильме и как далеко не был бы Паскалевич от фантастического и воображаемого начала, по "жилам" его фильмов струится символизм высочайшего порядка, особенно заметный в моменты просветления ("Время чуда", "Чужая Америка", "Бочка пороха", "Сон в зимнюю ночь"). В водовороте событий, которыми изобилует самый суровый в истории человечества век, в глобальном торжестве насилия, Паскалевича интересует судьба маленького человека и его ранимый, хрупкий мир. Вопреки суровому времени, он обращается к тому, что осталось от человека, от его любви и веры.

У этого парафраза есть особое значение, касающееся преемственности в сербском кино. Паскалевич начал с того, на чём остановились режиссёры среднего поколения Александр Петрович и Живоин Павлович. Они оставили глубокий след индивидуализма в современном сербском кино, представляя "теорию автора" в понимании Андре Базена. Если у Петровича изначально доминировало "интимное начало", по аналогии с французской "новой волной", Павлович унаследовал традиции "польской чёрной волны" и из тёмной картины действительности создал своего персонажа: маргинальную фигуру, отброшенную на задворки жизни, индивидуума, обречённого на существование, потерянного в ничтожестве.

Прототип антигероя эпохи (Джими Барка из фильма Павловича "Когда я буду мёртвым и белым") продолжал жить в первых фильмах молодого Паскалевича, в середине 70-х годов. Одинокий юноша на перепутье жизни, сторож зимнего пляжа, немой спутник больших дорог, жалкое существо, готовое жить наугад - главный герой фильмов Паскалевича "Сторож пляжа в зимний сезон" и "Пёс, который любил поезда". Перед зрителем предстал очень тонко чувствующий режиссёр, которому предстояло изменить ход развития сербского кино и быстро попасть в главную струю мирового кино.

Паскалевича не интересовал мир серых безнадёжных красок и суровая поэтика "чёрного реализма" Павловича. В похожей среде (гнетущая ситуация в современной Сербии, городская периферия) он нашёл совершенно новый символ - юмор. Воспитанный на чешском, "гашековском" мировосприятии (он учился режиссуре в Праге, дань уважения этому периоду он отдал в фильме "Обманчивое лето 1968"), Паскалевич уже тогда показал, что в его мире доминируют гуманистические категории. Это глубоко осознанный подход, корнями уходящий в опыт режиссёра. Именно доброта, а не суровость лежит в основе философии жизни Паскалевича. Он может понять слабого. Его фильмы - это протянутая рука. Отсюда и успех его фильмов в мире: ни одна из тем, затронутых режиссёром, не может оставить зрителей равнодушными; они трогают многих.

Характерно то, что Паскалевича интересуют маргинальные социальные группы: алкоголики ("Специальное лечение"), старики ("Земные дни текут", "Сумерки", "Аргентинское танго"), цыгане ("Ангел-хранитель"), мигранты ("Чужая Америка"), дети, больные аутизмом ("Сон в зимнюю ночь"). Начиная с потрясающего документального фильма, снятого на основе архивных материалов, "Дети", о судьбе детей на войне, Паскалевич часто обращается к детям как воплощению чистоты и невинности. Дети предстают у режиссёра символической альтернативой жестокому современному миру, но не в виде парадигмы, а в виде прообраза, укоренившегося в опыте человеческой расы. Подобно Юнгу, Паскалевич подразумевает, что, несмотря на врождённые пороки и злость, человек, по своей детской сути, добрый.

Это напрямую происходит из веры Паскалевича. "Бог нас не оставил",- таково послание его фильма "Время чуда", блистательной православной пролегомены, взятой режиссёром у ведущего сербского писателя Борислава Пекича. Христос страдает вместе с сербами и остальным миром посреди пира Антихриста. Лики святых на фресках замазывают известью, но они упорно проявляются вновь на стенах обесчещенной церкви. Какая ясная метафора времени, в котором мы живём!

Это время Паскалевич воспринимает как ночной демонический кошмар. Его фильм "Бочка пороха" стал не только изображением разорённой Сербии конца ХХ века, но и отражением планетарного хаоса, вместе с которым мы входим в новое тысячелетие. Высокие оценки этой драмы в мире говорят о том, что наша цивилизация ещё в состоянии, возможно, в последний раз, узнать себя. А новый фильм Паскалевича "Сон в зимнюю ночь", об архипелаге аутизма, в котором прячется современный человек, чтобы именно там открыть для себя ту символическую тайную жизнь души, это большая метафора и синтез всего творчества Паскалевича.

Мы не ошибёмся, если назовём Паскалевича одним из последних гуманистов нашего времени, в котором кино, как и всё остальное, тонет в море бесчестия и безумия. Больше ни в чём нельзя быть уверенным, особенно в том, что называется "motion picture", т.е. движущиеся картинки синтетического характера, которые стараются заменить кинематограф и которыми нас атакует виртуальная реальность. Но Паскалевич верит в кино. То, что он твёрдо придерживается сильной повествовательной матрицы, ритма и поэтики движения, то, что он придерживается традиций и выстроенной кинодраматургии, даёт ему силы противостоять иллюзиям "постмодернистских" глупостей, которыми сейчас заняты девять из десяти режиссёров во всём мире. Его фильмы свидетельствуют о том, что у кино ещё есть силы и что его будущее не в какой-то "догме", а в кинематографическом, гуманистическом преображении мира.

Божидар Зечевич



Статьи »




Сергей Бодров-младший Алексей Жарков Екатерина Васильева Сергей Бондарчук  
 
 
 
©2006-2018 «Русское кино»
Яндекс.Метрика